Звуки природы
Тишина февральского наста
Февральский наст звенит стеклянным треском,
Когда лосиный след ведет во тьму.
Здесь воздух пахнет первобытным
всплеском Мороза, неподвластного уму.
Ни птиц, ни ветра.
Только шаг за шагом
Хрустит земная высохшая соль.
Под каждым притаившимся оврагом
Своя скрипичная живая боль.
Прислушайся: здесь дышат корни ели,
Гудит смола в промерзнувшей коре.
Мы звуки этой стужи проглядели,
Замешкались в домашнем январе.
Но стоит лишь на миг остановиться,
Понять язык заснеженных полей —
И в сердце сможет заново родиться
Мелодия остывших журавлей.
Речная память
Река не помнит брошенного камня,
Она несет к закату облака.
Ее вода темна и так легка,
Что кажется застывшею строкою.
Я помню всё. А ты, седой гранит,
Ты слышал плач осоки на рассвете?
О чем шептали камыши вот эти
Тому, кто навсегда уже забыт?
Журчит ручей, вплетаясь в шепот сада,
Смывая пыль со сгорбленных мостов.
Нам от чужой судьбы ничуть не надо,
Лишь слушать хор невидимых дроздов.
Пусть время-мельник мелет наши лица,
Перетирая радость и беду.
Я прихожу к реке воды напиться и собственное имя не найду.
Партитура дождя
Сорвется капля с жестяного края,
Ударит глухо — раз, четыре, пять...
Природа свой этюд сейчас играет,
И мне его по нотам не понять.
В ней нет фальшивой паузы и сбоя —
Сплошной аллегро, форте без конца.
Смывает город шумною волною,
Смывая маски с моего лица.
А я стою у запертого дома,
Где сухость книг обманчива, как бред,
И слушаю раскаты аэродрома,
Которому ни края, ни меры нет.
Сквозь этот гул, сквозь водяную стену
Я слышу то, что спрятано внутри:
Как прорастает семя через пену,
Чтоб встретить утро цвета зари.